Ich bin noch nicht lange auf dem Gelände der Stiftung, da lerne ich Sergej kennen. Er besucht das Stiftungsgelände und schaut nach dem Rechten.
Как я вскоре узнал, он был членом совета директоров фонда, журналистом на пенсии и по-прежнему издавал еженедельную газету в Сухуми. Вскоре завязалась довольно интересная переписка.
Он писал публицистические работы об участии немецких ученых и инженеров в послевоенный период, которые так или иначе были причастны к разработке атомной бомбы в Советском Союзе (Манфред фон Арденн, Густав Герц и др.).
Он также предоставил мне написанные им самим статьи об истории и политике Абхазии.
Мы часто встречались в Сухуми, особенно в пляжном кафе «Бречаловка». Он очень дружелюбный человек и вместе со своими друзьями помог мне преодолеть различные ситуации и препятствия, с которыми я столкнулась во время своего пребывания в Абхазии.
Более двадцати лет назад в западной прессе разразился скандал из-за предполагаемой утечки радиоактивных материалов из Абхазии. Инспекторы МАГАТЭ даже посетили тогда еще непризнанную республику, но ничего не обнаружили. Как позже выяснилось, ложная информация исходила из Тбилиси, где была предпринята попытка убедить международное сообщество в том, что автономная республика, отделившаяся от Грузии, может приобрести «грязную» ядерную бомбу.
ЧТО БЫЛО, ЧТО БЫЛО
В конце 1980-х и начале 1990-х годов была снята завеса секретности вокруг некоторых документов, касающихся участия советских спецслужб в разработке ядерного оружия внутри страны. Опубликованные материалы свидетельствуют о том, что 1945 год был особенно успешным для сотрудников научно-технического руководства советской разведки в США. Им удалось получить ряд ценных источников по американской ядерной программе и обеспечить регулярную поставку соответствующей информации в Москву.
В феврале 1945 года Леонид Квасников, заместитель начальника Научно-технической разведывательной службы (НИС), доложил на Лубянку: «Сеть агентов штаба НИС в целом достаточно эффективна и имеет высокий уровень технической квалификации. Большинство агентов работают с нами не из корыстных побуждений, а на основе дружественного отношения к нашей стране». Таким образом, Кремль получил достаточно полное представление о разработке «супербомбы» в океане.
По этому случаю учёный Игорь Курчатов недвусмысленно заявил: разработка первого ядерного оружия отечественного производства на пятьдесят процентов принадлежит советской секретной службе, а на пятьдесят процентов — нашим учёным. В принципе, они уже обладали базовой информацией об атомной бомбе в начале 1945 года, и казалось бы, ничто не мешало им собрать её в сентябре. В действительности же это было невозможно: отсутствовала необходимая научно-промышленная база, не хватало уранового сырья, и, наконец, слишком мало людей обладали знаниями по ряду технических и технологических вопросов, которые необходимо было решить.
Предположительно по этой причине, но скорее по политическим соображениям, до сих пор остается неизвестным еще один аспект советского атомного проекта: участие немецких специалистов. Информация об этом довольно скудна. Следует, однако, отметить, что, пока отечественные ученые занимались разработкой атомных боеприпасов, немцам была поручена не менее сложная задача – разделение изотопов. И когда мы говорим о вкладе последних в создание «супербомбы» в СССР, следует признать его весьма значительным, пусть и не решающим. Так или иначе, благодаря им, Институт физики и техники в Сухуми стал одним из ведущих учреждений отечественной ядерной науки.
ГЛАВА СЕКРЕТНЫХ АГЕНТСТВ
Фактически, в первый послевоенный год сотни немецких ученых, работавших в Третьем рейхе над реализацией «Уранового проекта» — так гитлеровская Германия называла свои усилия по созданию атомной бомбы, — были экстрадированы в Советский Союз. Кстати, министр почты, формально курировавший этот проект, заверил фюрера, что с весьма скромным бюджетом своего министерства он создаст «чудо-оружие» и тем самым спасет Отечество…
Будущие ученые Лев Арцимович (1909-1973), Исаак Кикоин (1908-1984) и Юлиус Харитон (1904-1996) находились в Германии в поисках нужных людей и необходимого оборудования. В середине мая 1945 года они прибыли в Берлин в военной форме с полковникскими знаками отличия. Юлий Борисович, последний (в алфавитном порядке) из этой «Большой тройки», был, пожалуй, самым скрытным из наших ученых-ядерщиков своего времени. Его считают «отцом» советской «супербомбы», благодаря которой СССР смог в 1949 году сломить атомную монополию США, тем самым восстановив равновесие в хрупком послевоенном мире. Список наград Харитона впечатляет: трижды Герой Социалистического Труда, трижды Сталинская премия и Ленинская премия, золотая медаль Курчатова и большая золотая медаль Ломоносова.
Иван Серов, заместитель народного комиссара (с марта 1946 года – министр) внутренних дел СССР, руководил операцией по поиску «нужных немцев». Помимо учёных, в нашу страну отправляли инженеров, механиков, электриков и стеклодувов. Многие из них были обнаружены в лагерях для военнопленных. Макс Штейнбек, например, будущий советский учёный, а позже вице-президент Академии наук ГДР, был найден в лагере, где он проектировал солнечные часы по заказу своего начальника. По некоторым (частично противоречивым) источникам, в реализации атомного проекта в СССР было задействовано в общей сложности семь тысяч немецких специалистов, а в ракетном проекте – три тысячи.
В 1945 году санатории Синоп и Агудзеры, расположенные в Абхазии, были предоставлены в распоряжение немецких физиков. Это положило начало Сухумскому институту физики и техники, который в то время входил в систему сверхсекретных учреждений Советского Союза. «Синоп» в документах обозначался как «Объект А», а возглавлял его барон Манфред фон Арденн (1907–1997). Эта личность является легендарной, если не культовой, в мире науки: один из основателей телевидения, разработчик электронных микроскопов и многих других приборов. Благодаря фон Арденну в СССР был разработан один из первых в мире масс-спектрометров. В 1955 году ученому разрешили вернуться в Восточную Германию, где он возглавил научно-исследовательский институт в Дрездене.
Санаторий Агудзеры получил условное название «Объект G». Им руководил Густав Герц (1887–1975), племянник знаменитого Генриха Герца, которого мы знаем ещё со школьных времён. Главной задачей фон Арденна и Густава Герца был поиск различных методов разделения изотопов урана.
В Сухуми есть дом, напрямую связанный с этой историей. По дороге с пляжа мало кто замечает заброшенный особняк, приютившийся в заросшем саду. Во время грузино-абхазской войны 1992-1993 годов здание было просто разграблено, и с тех пор оно стоит забытым и заброшенным. Никто бы и не догадался, что Густав Герц, лауреат Нобелевской и Сталинской премий, жил и работал здесь десять лет после другой войны — Великой Отечественной войны. Он был удостоен Нобелевской премии в 1925 году за открытие законов столкновения электронов и атомов. Как и Эйнштейн, он мог бы уехать за границу. Однако Эйнштейн изначально хотел переехать не в Америку, а в Советский Союз — в Минск. Это решение окрепло в 1931 году, когда над Германией уже нависла мрачная тень национал-социализма. В Минске Альберт Эйнштейн надеялся получить должность в местном университете, но Сталин отверг автора теории относительности по причинам, известным только ему, и поэтому в конце 1932 года он эмигрировал в Соединенные Штаты.
Николай Васильевич не собирается менять профессию.
Герц — единственный иностранный лауреат Нобелевской премии, работавший в нашей стране. Как и другие немецкие ученые, он жил в СССР, ничего не отрицая, в своем доме у моря. Ему даже разрешили подготовить собственный проект для этого дома. Густав был известен как мрачный и эксцентричный, но осторожный человек. Его особенности проявлялись в страсти к фотографии и увлечении абхазским фольклором в Сухуми. Когда ученый захотел вернуться на родину в 1955 году, он взял с собой эти записи.
Герц вернулся в Восточную Германию, социалистическую страну. Там он работал профессором в университете имени Карла Маркса. Позже, будучи директором Института физики этого университета, он руководил строительством нового здания института взамен разрушенного во время войны. В 1961 году Густав Герц вышел на пенсию. Поселившись в столице ГДР, он последние 14 лет своей жизни прожил в Восточном Берлине. Он любил рассматривать фотографии, в том числе и фотографии эпохи Сухуми, и перечитывать свои заметки об абхазском фольклоре. Кстати, двое сыновей г-на Герца пошли по стопам отца — они тоже стали физиками.
В лаборатории в Абхазии также работали и другие видные немецкие ученые, в том числе физик и радиохимик Николай Риль (1901–1991), впоследствии удостоенный звания Героя Социалистического Труда. Его звали Николай Васильевич. Он родился в Санкт-Петербурге в семье немецкого отца — главного инженера компании Siemens-Halske, занимавшейся установкой телеграфных и телефонных систем в городе на Неве. Мать Николауса была русской. Поэтому Риль с детства свободно владел русским и немецким языками. Он получил отличное техническое образование: сначала в российской столице на севере, а затем — после переезда на родину отца — в Берлинском университете имени Кайзера Фридриха Вильгельма (позже Университет Гумбольдта). В 1927 году он защитил докторскую диссертацию по радиохимии. Его научными наставниками впоследствии стали выдающиеся ученые — физик-ядерщик Лиза Мейтнер и радиохимик Отто Хан.
До начала Второй мировой войны Риль возглавлял центральную радиологическую лабораторию Общества Ауэра, где проявил себя как энергичный и высококвалифицированный экспериментатор. По мере усиления Битвы за Британию Риля вызвали в Военное министерство, где ему предложили работу над производством урана.
Позже выяснилось, что это было наполнение для немецкой атомной бомбы. В конце концов, работа над таким оружием началась в Германии (раньше, чем в США и СССР). Что касается конечного результата, некоторые эксперты считают, что это произошло не из-за недосмотров и просчетов немецких физиков, а скорее из-за того, что ведущие специалисты «уранового проекта» — Гейзенберг, Вайцзекер и Дибнер — якобы незаметно саботировали работу. Но эта версия не является достоверной.
Но Густав Герц, чей отец, как и Эйнштейн, был евреем, остался в Третьем рейхе. Его не коснулись, хотя его и уволили из государственных учреждений. Он зарабатывал на жизнь, работая в электротехнической компании Siemens. Во время визита в Соединенные Штаты в 1939 году Герц признался друзьям, что, хотя уровень физических исследований в Америке был очень высок, он считал, что будет более полезен в Советском Союзе. И он оказался прав. В 1945 году ветеран Второй мировой войны Густав Герц стал одним из первых немецких физиков, привезенных в СССР. Он успешно усовершенствовал свой метод разделения изотопов, что позволило наладить этот процесс в промышленных масштабах.
Но Густав Герц, чей отец, как и Эйнштейн, был евреем, остался в Третьем рейхе. Его не коснулись, хотя его и уволили из государственных учреждений. Он зарабатывал на жизнь, работая в электротехнической компании Siemens. Во время визита в Соединенные Штаты в 1939 году Герц признался друзьям, что, хотя уровень физических исследований в Америке был очень высок, он считал, что будет более полезен в Советском Союзе. И он оказался прав. В 1945 году ветеран Второй мировой войны Густав Герц стал одним из первых немецких физиков, привезенных в СССР. Он успешно усовершенствовал свой метод разделения изотопов, что позволило наладить этот процесс в промышленных масштабах.
Тем временем завод «Электростал» в Ногинске под Москвой под руководством Риля был быстро переоборудован и приспособлен для производства литого металлурана. В январе 1946 года первая партия урана была доставлена в экспериментальный реактор, а к 1950 году производство достигло одной тонны в сутки. Николай Васильевич считался одним из самых ценных немецких ученых. Неслучайно Сталин наградил Риля Золотой звездой Героя Социалистического Труда, подарил ему дачу под Москвой и автомобиль. По иронии судьбы (для немца), автомобилем фюрера был «Победа»…
Макс Фольмер также включен в специальный «Сухумский список». Под его руководством был построен первый в СССР завод по производству тяжелой воды (Фольмер впоследствии стал президентом Академии наук ГДР). Бывший научный советник Гитлера, Петер Тиссен, бывший член Национал-социалистической немецкой рабочей партии, также находится в этом списке. Кстати, на совместных торжествах и дружеских встречах он проявил себя как галантный джентльмен и отличный партнер — господин Петер пользовался большой популярностью у русских дам, когда дело касалось танцев.
Также стоит упомянуть изобретателя центрифуги для отделения урана – доктора Макса Штайнбека, впоследствии вице-президента Академии наук ГДР и руководителя ядерных исследований. Гернот Циппе, выпускник Венского университета и обладатель первого западного патента на центрифугу, служивший авиамехаником в Люфтваффе во время войны, работал с ним в Сухуми. В общей сложности в «Сухумском списке» числится около 300 человек. Все они разрабатывали атомную бомбу для Гитлера во время войны, но мы их не обвиняли. Хотя могли бы. Более того, многие немецкие ученые впоследствии неоднократно награждались Сталинской премией.
В какой-то момент работа над проектом «Циппе» застопорилась. А затем, как говорили сами немцы, из этого научно-технического тупика вытащили русского инженера по фамилии Сергеева. Говорят, именно он во время войны обнаружил недостатки в конструкции знаменитых танков «Тигр», что позволило нашим военным сделать соответствующие выводы.
WARNUNG VON AKADEMIKER ARTSIMOVICH
Но вернемся к сорок пятому году. Из Германии в Абхазию прибыли эшелоны оборудования. Три из четырех немецких циклотронов были доставлены в СССР, как и мощные магниты, электронные микроскопы, осциллографы, высоковольтные трансформаторы и сверхточные приборы. В СССР было доставлено оборудование Института химии и металлургии, Института физики им. Кайзера Вильгельма, электротехнических лабораторий Siemens и Физического института немецкой почты.
А почему немецкие ученые и оборудование размещались в Сухуми, в нашей стране? Разве не Берия, знавший здесь всех и всё, родился именно здесь? Именно он в марте 1942 года написал Сталину записку о создании Научно-консультативного комитета (ГКО), который должен был координировать все исследования по созданию «урановой бомбы». Этот комитет был сформирован на основе этого письма.
«Русские не создадут атомную бомбу раньше 1953 года», — пытался заверить директора ЦРУ Аллена Даллеса президент США Гарри Труман. Но этот важный идеолог холодной войны и организатор тайных подрывных операций против СССР просчитался. Первое испытание советской атомной бомбы состоялось 29 августа 1949 года на Семипалатинском полигоне и прошло успешно. Его возглавил И.В. Курчатов. Генерал-майор В.А. Болятко отвечал за подготовку полигона к взрыву от имени Министерства вооруженных сил. Научным руководителем полигона был ведущий специалист в области взрывной сейсмологии М.А. Садовский (впоследствии директор Института физики Земли Академии наук СССР). А 10 октября был запущен первый советский баллистический ракетный комплекс Р-1…
29 октября 1949 года, ровно через два месяца после испытания атомной бомбы, Совет Министров издал закрытое постановление о присуждении контрактов участникам атомного проекта. Документ был подписан Сталиным. Полный список лиц, включенных в это постановление, до сих пор неизвестен. Чтобы предотвратить публикацию полного текста, получателям были выданы персональные выписки об их наградах. На основании этого постановления ряду ученых во главе с И.В. Курчатовым было присвоено звание «Герой социалистического труда» и Сталинская премия первой степени. Они также были награждены крупными денежными суммами, дачами и автомобилями ЗИС-110 или «Победа». Профессор Николай Риль, также известный как Николай Васильевич, также был в списке…
29 октября 1949 года, ровно через два месяца после испытания атомной бомбы, Совет Министров издал закрытое постановление о присуждении контрактов участникам атомного проекта. Документ был подписан Сталиным. Полный список лиц, включенных в это постановление, до сих пор неизвестен. Чтобы предотвратить публикацию полного текста, получателям были выданы персональные выписки об их наградах. На основании этого постановления ряду ученых во главе с И.В. Курчатовым было присвоено звание «Герой социалистического труда» и Сталинская премия первой степени. Они также были награждены крупными денежными суммами, дачами и автомобилями ЗИС-110 или «Победа». Профессор Николай Риль, также известный как Николай Васильевич, также был в списке…
Вместе со всем населением Москва, Горький, Куйбышев, Свердловск, Новосибирск, Омск и Саратов должны были быть уничтожены. Казань, Нижний Тагил, Магнитогорск, Тбилиси, Новокузнецк, Пермь, Грозный, Иркутск и Ярославль также были в этом списке. Практичные американцы даже подсчитали число жертв — 13 миллионов человек. Но они ошиблись. Награждая государственными наградами участников советского атомного проекта, Сталин открыто выразил удовлетворение тем, что американской монополии в этой области не существовало. Он заметил: «Если бы мы опоздали на полтора года, мы бы, наверное, винили себя». Поэтому заслуги Сухумских объектов, где немцы сотрудничали с советскими учеными, неоспоримы.
И наконец, я хотел бы напомнить слова члена Академии Арцимовича. Того самого человека, который в далеких 1945-х годах вместе со своими коллегами в области фундаментальных исследований боролся с, казалось бы, далекой проблемой, такой как поиск немецких специалистов. «Наука находится в руках государства и согревается теплом этой руки, — говорил Лев Андреевич. — Конечно, это не благотворительность, а результат четкого понимания важности науки… В этом случае государство не может позволить себе играть роль благожелательного богатого дяди, который послушно вытаскивает миллионы за миллионами из своего кармана по первой же просьбе ученых. В то же время скупость в финансировании действительно важных научных исследований может привести к нарушению жизненно важных интересов государства».
Кто вы, Эуген Круммиг?
(наш человек из Ханау)
Прошло уже четырнадцать лет со дня победы в Отечественной войне 1992-1993 годов. В Абхазии выросло целое поколение, которое уже не помнит ужасов войны, невероятных тягот послевоенной блокады, когда Абхазия была искусственно изолирована от всего мира, когда наши сограждане получали зарплату в виде нескольких буханок хлеба, когда несколько лишних килограммов сахара считались удачей, когда люди умирали от нехватки необходимых, а иногда даже элементарных лекарств. Только женщинам и мужчинам до шестнадцати и старше пятидесяти лет разрешалось пересекать Псуский мост в Россию. Телефонная связь с внешним миром была прервана, и мировая пресса практически ничего не знала о реальной ситуации в Абхазии. То есть, помимо экономической блокады, страна находилась и в информационной блокаде. Враг создал для всего мира образ безжалостного сепаратиста со всеми его возможностями, и в Европе и за ее пределами о нем практически ничего не было слышно. Они ничего не знали об истории, культуре или природе проблемы. Но были и есть люди за пределами Абхазии, которые знают и любят эту страну и которые изо дня в день делали и делают все, чтобы распространять слово истины. Евгений Краммиг — один из первых в этом ряду. К сожалению, добрые дела быстро забываются, и поэтому, благодаря письму читателя, мы хотим еще раз, в газетном формате, рассказать о великом друге нашей страны. Он прибыл в Абхазию несколько дней назад.
Генетический прорыв
Биография Эугена Круммига своеобразна и не совсем типична для представителя такой страны, как Германия. Она многогранна и порой даже до странности непонятна для обычного человека.
Эуген Вольфганг Круммиг родился в 1950 году в Штайнхайме, недалеко от Франкфурта-на-Майне, в центральной Германии. Сегодня он живет в Ханау, Гессен (один из крупнейших промышленных районов Германии с населением более шести миллионов человек). Фамилия Круммиг очень древняя, ей более пятисот лет, и ее представители последних пяти поколений были известны как выдающиеся мастера в создании и реставрации ценных церковных украшений. Это уважаемая и востребованная профессия в Германии. Отец Эугена, Рудольф, был настолько высококвалифицированным специалистом, что лично выполнял проекты в этой области по заказу федерального президента Конрада Аденауэра.
По всей видимости, усталость от карьеры предыдущих пяти поколений вызвала у Евгена Круммига определенное генетическое раздражение, и поэтому он решил проявить себя в несколько ином направлении, занявшись журналистикой и издательским делом. Ему это удалось с тем же профессионализмом, который демонстрировали его предки в своих областях. Он издавал такие газеты, как «Франкфурт Актюэль» и «Монтжурн», был главным редактором спортивного журнала, затем перешел на фриланс и работал фотожурналистом в крупнейшей немецкой газете «Билд». Одновременно он увлекался автомобилями и автоспортом – автокроссом, горными гонками и всеми разновидностями Формулы-1 (кроме Формулы-1). Он участвовал, среди прочего, в ралли Париж-Даккар и Париж-Москва-Пекин. Он был менеджером Джими Хендрикса во время его немецкого турне, организатором турне легендарной группы Pink Floyd по США и Канаде, а также продюсером других групп, не менее известных в мире, но менее известных в нашем музыкальном воображении.
Особенный человек
Социальный темперамент этого человека не мог остаться незамеченным на протяжении всей его жизни. Начиная с середины 1980-х годов, Эуген, как и многие его современники, участвовал в движении за культурный обмен между Австрией и Западной Германией и активно выступал против строительства экологически вредных электростанций на Дунае. За это он получил звание почетного гражданина Вены. Общественная и гуманитарная деятельность Эугена Круммига и его друзей бесчисленна. К ним относятся гуманитарные конвои в Турцию, Ирак, Грецию, Намибию, Руанду, Шри-Ланку и Цейлон. Они также оказывают поддержку жителям Восточной Европы. В целом, везде, где люди страдают, везде, где происходит бедствие, Эуген Круммиг всегда старался протянуть руку помощи. Вот такой он человек. Как говорят в Германии – «особенный». Этот аспект жизни нашего героя заслуживает отдельного описания и таланта настоящего мастера приключенческого жанра.
В Советском Союзе началась Перестройка. Европа сблизилась с нами. Люди по разные стороны железного занавеса стали лучше узнавать друг друга. В 1989 году Михаил Горбачёв признался на пресс-конференции в Бонне: «Моя родина голодает». На следующий день Евгений сел за руль 40-тонного грузовика «Мерседес» с гуманитарным грузом, который он собрал с помощью единомышленников, и отправился в Россию – через Москву – Ярославль – Троицк – Истру. Это положило начало его долгим отношениям с людьми из бывшего СССР. Будучи журналистом, он посетил Грузию и встретился с Гамсахурдией и Шеварднадзе. Они убедили его, что Абхазия – страна с агрессивной формой ислама, где убивают братьев-христиан.
Встреча со страной
В то время автор этих строк работал в Москве обозревателем популярного юридического журнала «Человек и закон». Это было одиннадцать лет назад. Однажды он заглянул в нашу редакцию, чтобы немного передохнуть (тогда он весил 135 килограммов) и покурить сигарету с коллегами, и случайно столкнулся со мной. После бесчисленных чашек чая и пяти пачек сигарет мы чудесным образом проснулись на следующее утро в Абхазии. Мне нужно было кое-что сделать, а ему нужна была компания.
Абхазия (как и другие страны) произвела на моего нового друга сильное впечатление. Его поразила удивительная красота природы и людей на фоне повсеместной нищеты и тяжелых условий жизни. В моем друге мгновенно пробудился неугомонный дух германского наследия, сочетающийся с современным опытом филантропа с многолетним стажем, осмысленным через призму христианских ценностей. Подобно прилежному гному (только покрупнее) из знаменитого мультфильма «Белоснежка», он сразу же дал свою оценку происходящему, отчитывая меня и моих друзей по-немецки за наше постоянное гостеприимство, граничащее с патологией, и убеждая меня в необходимости действовать иначе. По его мнению, это было бы гораздо полезнее для Абхазии.
Ответ президента
Во время первой встречи и беседы с гостем из Германии Владислав Григорьевич Ардзинба между делом заметил, что после войны в Абхазию приезжало много посетителей, в том числе и из далеких стран. Они сочувствовали, много обещали, но принимали хлеб, соль и знаки гостеприимства, а затем тихо исчезали. Круммиг промолчал в ответ на это едкое замечание, но запомнил его.
В том же году в Ханау, Германия, недалеко от Франкфурта-на-Майне, состоялся большой благотворительный концерт «Рок-н-ролл для Абхазии». Наш герой собрал музыкантов всех возрастов, от «Волков» до «Волчат». Концерт транслировался по городам Германии. За ним последовала крупная фотовыставка об Абхазии, которая объехала не только Германию, но и соседние страны. Слово «Абхазия» обрело новый смысл. Перспектива, навязанная немцам другом канцлера Гельмута Коля, Шеварднадзе, начала рушиться. Первый частный гуманитарный конвой в Абхазию — с детской одеждой и едой, медикаментами, медицинским оборудованием и гуманитарной помощью — был сформирован за счет средств, вырученных от концерта, и помощи волонтеров. Кесу Хагба, тогдашний министр культуры Абхазии, и я были уполномочены сопровождать и доставлять этот бесценный дар в Абхазию. Путешествие из процветающей Германии через неспокойную Польшу, равнинную Беларусь и ельцинскую Россию, где бродили разбойники и на каждом шагу можно было наткнуться на преступника, было похоже на набег на Карибские острова из приключенческого романа Сабатини. Таможенные и пограничные проблемы в Псоу были вполне уместны и не менее изнурительны: пару раз за этот период нам с Евгеном Краммигом даже приходилось по пояс в воде переходить Псоускую границу из-за пограничной бюрократии, а однажды, зимой, нас депортировали в депортационную тюрьму в Сочи. Мы были за решеткой, но с определенной долей комфорта. Мы, так сказать, нашли «общий язык» с тамошними охранниками.
Все трудности пути были полностью забыты, когда груз был передан абхазскому правительству с безупречной немецкой точностью, и передача была официально зарегистрирована. Мы прибыли. Мы увидели глаза послевоенных детей (теперь пятнадцати, двадцати), когда они получали игрушки, которых никогда раньше не видели, и услышали слова благодарности от школьных учителей, когда им предоставляли необходимые учебные материалы. Люди ценили помощь, но прежде всего, впервые почувствовали, что их видят и слышат в бескрайнем океане социальной и политической изоляции. За эти годы в Абхазии Эуген Краммиг опубликовал более пятисот статей и десятки телепрограмм об Абхазии в западной прессе. Начался очередной прорыв в информационной блокаде. За эти годы таким образом в нашу страну прибыло пятьдесят гуманитарных грузов общей стоимостью, эквивалентной немецкой марке того времени. В 1996 году в Министерстве юстиции Гессена и Министерстве юстиции Абхазии было зарегистрировано абхазско-немецкое общество «Абхазия Аид», которое существует и по сей день. Ойген Крумиг – президент общества, Кесу Хагба – вице-президент.
Они ждали нас во Франкфурте.
В то время был один такой эпизод, который казался ненаучной фантастикой.
В 1997 году О. Краммигу удалось организовать визит в Германию президента Абхазии Владислава Григорьевича Ардзинбы. Это было непростой задачей тогда (и остается таковой до сих пор). Он использовал все свои дружеские, профессиональные и семейные связи, убеждая федеральные власти, политиков и журналистов в необходимости такой встречи и демонстрируя им, что правду об Абхазии можно услышать только из первых рук. В конце концов, федеральный министр иностранных дел Клаус Кинкель дал официальное разрешение на официальный — хотя и неофициальный — визит. В программу входили встреча с членами парламента и выступление Ардзинбы в Бундестаге в Бонне, встреча с членами парламента земли Гессен в Висбадене и часовая пресс-конференция с журналистами ведущих немецких и европейских информационных агентств. В эту небольшую делегацию, помимо главы делегации, входили протоиерей Виссарион, протоиерей Сухуми-Абхазской епархии, министр культуры Кесу Хагба, Сергей Арутюнов и Тимур Кайтан. Как известно, Владислав Григорьевич всегда колебался, покидать ли Абхазию; он путешествовал очень редко и только в крайних случаях. На этот раз он согласился, потому что эта поездка могла решить очень многое. Все было готово к отъезду: билеты были куплены, и Евгений Краммиг позаботился обо всей организации и расходах, используя средства, собранные во время подготовительной кампании. Дата отъезда была назначена. Нас ждали во Франкфурте. За два дня до нашего отъезда информация о нашем визите каким-то образом дошла до главы государства Грузии Е. Шеварднадзе, который немедленно связался с министром иностранных дел России Е. Примаковым. Поскольку добраться до Германии можно было только через Москву, нашему президенту в последний момент отказали на самом высоком уровне, хотя он и дал предварительное согласие.
Владислав Григорьевич сказал нам: «Хорошо, езжайте без меня, если это так важно; мы не можем подвести наших друзей». И мы полетели. Тактичные хозяева, скрывавшие своё разочарование по поводу сорванного визита первого должностного лица Абхазии, держались молодцом и приняли нас на президентском уровне. Нас заставили участвовать в программе. Благодаря навыкам народной дипломатии отца Виссариона и актёрскому опыту Кесу Хагбы — он всю жизнь играл различных царей и императоров в абхазском драматическом театре — нам более или менее удалось выполнить задачу и представить страну на соответствующем уровне. Более того, в стенах высшего законодательного органа Германии в Бонне впервые прозвучала речь на абхазском языке, блестяще переведённая на немецкий язык нашей соотечественницей Валентиной Граупнер, прожившей в Германии более двадцати лет. В то время, как позже сказал Кесу Хагба, мы поняли, насколько важно говорить на родном языке на международных конференциях. Депутат парламента, д-р Ф. Элер, председатель Восточного комитета, который поначалу встретил нас холодно и с прогрузинской точки зрения, после полутора часов разговора полностью изменился, расслабился и даже пригласил нас на частный ужин, что, как нам позже сказали, было первым подобным случаем за его долгую карьеру. За обедом мы, как опытные мастера застольного искусства, наконец-то хорошенько его отчитали. Нельзя не отметить, что за неделю визита, несмотря на ограниченные языковые навыки, отец Виссарион очень быстро и органично вписался в суровые и с трудом завоеванные рамки немецкой реальности. Более того, он по-своему передал многообразие и живость мира внешне жестким, но внутренне очень мягким представителям великой нации через проблемы Абхазии. К концу поездки буквально все начали раскрываться – от старших официантов, похожих на наших министров, до государственных министров, которые напоминали наших школьных учителей. Они посмотрели, чтобы возложить руки на большой крест нашего епископа и попросить его благословения.
Крещён во имя Владислав
В 1997 году Евгений Круммиг принял православие и был крещен отцом Виссарионом, взяв имя Владислав. Позже он стал послушником в Абхазской православной церкви. Круммиг получил абхазское гражданство и паспорт. Ему также было выдано письмо о назначении от Почетного консула Абхазии в Германии. По просьбе президента Ардзинбы абхазское правительство предоставило ему земельный участок и здание в Маякском районе Сухуми для нужд абхазско-немецкого гуманитарного фонда. Под руководством Евгена здание было отремонтировано и обставлено мебелью. Все было готово к полноценной работе и приему гостей из Германии. Однако, к нашему стыду, здание несколько раз подвергалось ограблениям, по-видимому, со стороны местных жителей, и теперь непригодно для проживания.
Эуген Краммиг не был в Абхазии три года. За это время он перенес несколько серьезных операций, автомобильные аварии, беспокойную жизнь, полную нервного напряжения, и неблагодарность местных жителей сказалась на его состоянии. Тем не менее, ему удалось запустить три сайта об Абхазии, которые посещают тысячи людей по всему миру (их адреса указаны ниже). Он также выпустил компакт-диск «Свобода Абхазии» с абхазскими народными песнями в исполнении ансамбля «Нартаа» с участием Дэви Гилмора (Pink Floyd) и Бостонского филармонического оркестра. Он бесплатно разослал его по всему миру всем, кто интересуется Абхазией. Он создал видеоролик об Абхазии, который транслировался повсюду, от Европы до Саудовской Аравии (его можно найти на одном из сайтов). Он укрепил связи с абхазской диаспорой в Германии и даже сыграл роль в ее объединении.
Сейчас Евгену Краммигу приходится нелегко. Его позиция и сохраняющиеся прошеварднадзе настроения в определенных политических кругах Германии создали нашему другу значительные проблемы, в том числе и финансовые. Тем не менее, он вернулся в Абхазию, полный оптимизма, новых идей и проектов. Так давайте же помогать друг другу.
Некоторые скажут: «Зачем ему все это нужно? Он только себе головную боль доставляет. В этом нет никакого смысла».
Ответим: В наш век глобализации именно такие доброжелательные люди, энтузиасты и активисты являются не просто винтиками в механизме, а ключевыми фигурами в истории, дарящими нам проблески света в монотонной рутине жизни. Это человек с большим сердцем и душой, который всегда будет рядом с теми, кто борется. Именно таким человеком является Евгений Круммиг – гражданин Германии и Абхазии, сотрудник редакции газеты «Новый Ден». В ответ на вопрос нашего читателя мы кратко описали его портрет.
Сергей Арутюнов, член правления Гуманитарного фонда помощи Абхазии.
2007
